понедельник, 21 октября 2013 г.

Король динамита. к 180-летию Альфреда Нобеля

Альфред Бернхард Нобель родился 180 лет назад, 21 октября 1833 года, в Стокгольме (Швеция) в семье Эммануила (Иммануэля), который был конструктором, и Андриетты Нобель.
Он был третьим сыном, всего в семье было восемь детей, но выжили, помимо Альфреда, лишь Роберт, Людвиг и Эмиль. Альфред и сам был очень слабым, все его детство отмечено многочисленными болезнями. В юношеские годы у Альфреда сложились тесные и теплые отношения с матерью, которые оставались такими и в более поздние годы: он часто навещал мать и поддерживал оживленную переписку с ней.
Андриетта НобельЭммануил Нобель

Налаженный бизнес, первый в Швеции каучуковый завод, крепкие связи и репутация надежного коммерсанта - все это безвозвратно пропало, когда от случайной искры загорелся двухэтажный особняк Нобелей на тихой стокгольмской улице. В огне погибли деньги, облигации, бесчисленные патенты. Эммануил Нобель с женой и тремя сыновьями остался на улице, имущество пришлось спешно распродать. Дело всей жизни превратилось в прах в самом буквальном смысле. Впереди замаячила угроза долговой ямы, и Нобель принял решение: попытать счастья в России. И в 1837 г., оставив жену с детьми он оставил в Стокгольме, пообещав вызвать к себе, как только наладятся дела, он уехал сначала в Финляндию, а оттуда – в Санкт-Петербург. России пригодилось все: и разработанная им система водяного отопления, и опыт в станкостроении, и главное его изобретение - "заряд пороха, помещенный в металлический корпус", или попросту мина. Он наладил выпуск шпал, ружей и кораблей с паровым двигателем - Нобеля даже наградили специальной Императорской золотой медалью за "старания и дух взаимопомощи".

Братья Нобель, по часовой стрелке:
Роберт, Альфред, Людвиг и новорожденный Эмиль.
Санкт-Петребург, ок.1843
На те скудные средства, которые удалось занять у друзей и родственников, Анриетта открыла маленькую зеленную лавку, и, чтобы хоть как-то свести концы с концами, два старших сына, Людвиг и Рудольф, торговали на углу спичками, словно герои сказок Андерсена. В октябре 1842 г., когда Альфреду было 9 лет, вся семья приехала к отцу в Россию, где возросшее благосостояние позволило нанять для мальчика частных репетиторов по физике и химии. Альфред показал себя трудолюбивым учеником, способным и проявляющим тягу к знаниям, особенно увлекающимся химией.

В 1849 году, после семи лет пребывания семьи Нобелей в Петербурге, отец по рекомендации русского химика Николая Николаевича Зинина отправил сына на обучение в Европу и Америку. Весной следующего года семнадцатилетний Альфред Нобель выехал из Петербурга. К семнадцати годам Альфред мог свободно говорить на пяти языках: шведском, русском, английском, французском и немецком. Он посетил Данию, Германию, Италию, Францию (где, в Париже, продолжил изучение химии в лаборатории известного химика Теофиля Жюля Пелуза, который в 1836 году установил состав глицерина. В той же лаборатории с 1840 года по 1843 год работал итальянец Асканио Собреро, который впервые получил нитроглицерин, добавив в смесь серной и азотной кислот немного глицерина), а затем и Соединенные Штаты Америки, где встретился с Джоном Эрикссоном, шведским изобретателем паровой машины, который позже разработал проект бронированного военного корабля (так называемый «монитор»). Заграничная поездка заняла около двух лет.

Вернувшись в Россию, Нобель занялся ведением дел семейных фабрик «Фаундериз энд машин шопс оф Нобель энд санз», исполнявших военные заказы для русской армии. Дальнейшему процветанию компании Нобеля способствовала начавшаяся в 1853 году Крымская война (1853-1856). Это общеизвестный факт. Но мало кто знает, что в планы союзников по антирусской коалиции входила и высадка военных десантов в Кронштадте с последующей атакой Петербурга. Одна из причин, поставивших крест на этих замыслах, — мины Нобелей, сделавшие невозможным открытие второго, «северного» фронта. Сохранились письменные тому свидетельства, в частности — рапорта нескольких командиров французских кораблей своему командованию о том, что «из-за мин Финский залив непроходим». Не случайно Эммануил Нобель еще до окончания войны был удостоен золотой медали «За усердие» с формулировкой в указе «за развитие русской промышленности» — награды, исключительно редкой для иностранцев.

В конце войны компания была перепрофилирована на производство машин и деталей для пароходов, строящихся для плавания в бассейне Каспийского моря и реки Волги. Тем не менее заказов на продукцию мирного времени оказалось недостаточно, чтобы покрыть брешь в заказах военного ведомства, и к 1858 г. компания стала переживать финансовый кризис. Альфред с родителями вернулись в Стокгольм, тогда как Роберт и Людвиг остались в России с целью ликвидации дела и спасения хотя бы части вложенных средств. Вернувшись в Швецию, Альфред посвятил все свое время механическим и химическим экспериментам в маленькой лаборатории, которую его отец оборудовал в своем имении в пригороде столицы, и изучению взрывчатых веществ, особенно безопасному производству и использованию нитроглицерина, открытого еще в 1846 году Асканио Собреро, , и не нашедшим ничего лучше, как прописывать нитроглицерин сердечникам - "патентованное средство, по две капли на стакан воды для облегчения приступов".

В это время единственным взрывчатым веществом для мин (независимо от их назначения – в военных или мирных целях) был черный порох, так как применение нитроглицерина было сопряжено с исключительным риском из-за его легкой взрываемости. Никому еще в то время не удалось определить, как можно управлять его детонацией. После нескольких непродолжительных экспериментов с нитроглицерином Эммануил Нобель в 1861 отослал Альфреда в Париж для поиска источника финансирования исследований; его миссия оказалась успешной, т. к. ему удалось получить заем в сумме 100 тыс. франков. И несмотря на то, что несмотря на уговоры отца, Альфред отказался от участия в данном проекте, в 1863 г. ему удалось изобрести практичный детонатор, который предусматривал использование пороха для взрыва нитроглицерина. Данное изобретение стало одним из краеугольных камней его репутации и благополучия.

Один из биографов Нобеля, Эрик Бергенгрен, описывает данное устройство следующим образом: «В первоначальном виде... [детонатор] был сконструирован таким образом, что инициирование взрыва жидкого нитроглицерина, который содержался в металлическом резервуаре сам по себе или был залит в канал сердечника, осуществлялось взрывом более малого заряда, вставляемого под основной заряд, причем меньший заряд состоял из пороха, заключенного в деревянный пенал с пробкой, в которую был помещен воспламенитель».

В 1864 году в процессе совершенствования изобретения лаборатория Эммануэля Нобеля сильно пострадала от взрыва, унесшего восемь жизней, среди погибших оказался и 21-летний сын Эммануэля, Эмиль, приехавший на каникулы к родным. Шведские газеты в ужасе писали: "Там не было трупов, только груда мяса и костей". Когда отцу сообщили о случившемся, он несколько минут отрешенно молчал, затем дернул головой, словно собираясь что-то сказать, и неловко завалился в кресло: старика разбил паралич. Долгих восемь лет он проведет не вставая с кровати, и каждое утро сиделка будет выносить из его комнаты кипы аккуратных карандашных набросков. Милые деревенские пейзажи, тихие улицы, морские виды - их можно было бы продавать в сувенирных лавках с надписью "Из Швеции с любовью", если бы не одно обстоятельство - на переднем плане каждого рисунка с поразительной точностью были изображены взрывы, разрушенные дома и мины-каракатицы.

Еще несколько несчастных случаев - и производство нитроглицерина в большинстве стран запретили. Несмотря на возникшую враждебность в обществе по отношению к производству и использованию нитроглицерина, Нобель в октябре 1864 г. убедил правление Шведской государственной железной дороги принять разработанное им взрывчатое вещество для прокладки туннелей. Чтобы производить это вещество, он добился финансовой поддержки со стороны шведских коммерсантов: была учреждена компания «Нитроглицерин, лтд.» и возведен завод. В течение первых лет существования компании Нобель был распорядительным директором, технологом, руководителем рекламного бюро, начальником канцелярии и казначеем. Он также устраивал частые выездные демонстрации своей продукции. Среди покупателей значилась Центральная тихоокеанская железная дорога (на американском Западе), которая использовала выпускаемый компанией Нобеля нитроглицерин для прокладки железнодорожного полотна через горы Сьерра-Невада. После получения патента на изобретение в других странах Нобель основал первую из своих иностранных компаний «Альфред Нобель энд К°» (Гамбург, 1865).

Хотя Нобелю удалось разрешить все основные проблемы безопасности производства, его покупатели иногда проявляли небрежность в обращении со взрывчатыми веществами. Это приводило к случайным взрывам и гибели людей, к некоторым запретам на импорт опасной продукции. Несмотря на это, Нобель продолжал расширять свое дело. В 1866 г. он получил патент в США и провел там три месяца, добывая средства для гамбургского предприятия и демонстрируя свое «взрывающееся масло». Нобель принял решение основать американскую компанию, которая после некоторых организационных мероприятий стала называться «Атлантик джайэнт роудер К°» (после смерти Нобеля она была приобретена фирмой «E.И. Дюпон де Немур энд К°»). Изобретатель ощутил холодный прием со стороны американского бизнесмена, который страстно желал разделить с ним прибыль от деятельности компаний, производящих жидкую взрывчатку. Позже он записал: «По зрелому размышлению жизнь в Америке показалась мне чем-то неприятной. Преувеличенное стремление выжать прибыль – это педантизм, который в состоянии омрачить радость общения с людьми и нарушить ощущение уважения к ним за счет представления об истинных побудительных мотивах их деятельности».

Хотя нитроглицериновая взрывчатка при правильном употреблении была эффективным материалом для взрывных работ, она столь часто была повинной в несчастных случаях (включая и тот, который сровнял с землей завод в Гамбурге), что Нобель постоянно искал пути стабилизации нитроглицерина. Он неожиданно натолкнулся на мысль смешивать жидкий нитроглицерин с химически инертным пористым веществом. Его первыми практическими шагами в выбранном направлении стало использование кизельгура (диатомита), абсорбирующего материала. Смешиваемые с нитроглицерином, подобные материалы могли быть сформованы в виде палочек и вставляться в высверливаемые отверстия. Запатентованный в 1867 г. новый взрывчатый материал назывался «динамит, или безопасный взрывчатый порошок Нобеля».

Нефтяные промыслы компании«Бранобель», г. Баку, 1900 год
Новое взрывчатое вещество позволило осуществить такие захватывающие проекты, как прокладка Альпийского туннеля на Сен-Готардской железной дороге, удаление подводных скал в Хелл-Гейте, расположенных в Ист-Ривер (Нью-Йорк), расчистка русла Дуная в районе Железных Ворот или прокладка Коринфского канала в Греции. Динамит стал также средством ведения буровых работ на бакинских нефтепромыслах, причем последнее предприятие знаменито тем, что два брата Нобеля, известные своей активностью и деловитостью, стали так богаты, что их именовали не иначе как «русские Рокфеллеры». Альфред был крупнейшим индивидуальным вкладчиком в компаниях, организованных его братьями.

Хотя Альфред располагал патентными правами на динамит и другие материалы (полученные в результате его усовершенствования), зарегистрированными в основных странах в 70-х гг. XIX в., ему постоянно не давали покоя конкуренты, которые крали его технологические секреты. В эти годы он отказался от найма секретаря или юрисконсульта, занятого на службе полный рабочий день, и поэтому вынужден был тратить много времени на судебные тяжбы по вопросам нарушения его патентных прав.

Описывая последствия факта изобретения динамита для самого Нобеля, Бергенгрен пишет: «Не проходило дня, чтобы ему не приходилось столкнуться лицом к лицу с жизненно важными проблемами: финансирование и формирование компаний; привлечение добросовестных партнеров и помощников на управленческие посты, а подходящих мастеров и квалифицированных рабочих – для непосредственного производства, которое чрезвычайно чувствительно к соблюдению технологии и таит в себе массу опасностей; сооружение новых зданий на удаленных строительных площадках с соблюдением запутанных норм и правил безопасности в соответствии с особенностями законодательства каждой отдельной страны. Изобретатель со всем пылом души участвовал в планировании и введении в действие новых проектов, но редко обращался за помощью к своему персоналу в проработке деталей деятельности различных компаний».

Биограф характеризует десятилетний цикл жизни Нобеля, последовавший за изобретением динамита, как «беспокойный и выматывающий все нервы». После его переезда из Гамбурга в Париж в 1873 г. он иногда мог уединяться в своей личной лаборатории, занимавшей часть его дома. Для оказания помощи в этой работе он привлек Жоржа Д. Ференбаха, молодого французского химика, который проработал с ним 18 лет.

...Альфред открывает глаза и обнаруживает, что лежит в полной темноте. Руки сложены на груди, в нос бьет невыносимый запах плесени и сырой земли. Ящик, заколоченный ящик - и ужасный холод! Он упирается руками в крышку, но она не поддается, он кричит, зовет на помощь, чувствуя, что задыхается, - и просыпается в холодном поту... Этот кошмар преследовал его постоянно - с тех самых пор, как родной дядя рассказал страшную историю про русского писателя Гоголя, которого похоронили живьем. "Летаргический сон! - Дядя трагически замирал и поднимал вверх указательный палец. - Заснул в постели, а проснулся в гробу". Страх вошел в одинокую жизнь Нобеля неслышно, словно призрак, - Альфред отчего-то решил, что его путь закончится именно так: могильным холодом и удушьем в тесном аду. Узнав о страданиях своего пациента, семейный доктор Нобелей в начале 1876 г. выписал сильнодействующее снотворное, но, чуть поколебавшись, заметил: "Снотворное не устранит причину. Все дело в расстроенных нервах - вы слишком много работаете и к тому же не находите успокоения в личной жизни. Попробуйте отдохнуть, развеяться. Заведите любовницу, в конце концов!" Придя домой, Альфред поставил перед собой коробочку со снотворным и глубоко задумался.

Спустя три дня он дал объявление в венской газете "Neue Freie Presse": «Состоятельный и высокообразованный пожилой джентльмен, проживающий в Париже, изъявляет желание нанять особу зрелого возраста с языковой подготовкой для работы в качестве секретаря и экономки». Одной из ответивших на объявление была 33-летняя Берта Кински, работавшая в то время в Вене гувернанткой. Решившись, она направилась в Париж для собеседования и произвела впечатление на Нобеля своей внешностью и скоростью перевода. Но всего лишь через неделю тоска по родине позвала ее обратно в Вену, где она вышла замуж за барона Артура фон Зутнера, сына прежней своей хозяйки. Однако ей суждено было снова встретиться с Нобелем, и последние 10 лет его жизни они переписывались, обсуждая проекты укрепления мира на Земле. Берта фон Зутнер стала ведущей фигурой в борьбе за мир на Европейском континенте, чему в немалой степени способствовала финансовая поддержка движения Нобелем. Она была удостоена Нобелевской премии мира 1905 г.

Не обладая крепким здоровьем, Нобель иногда капризничал, уединялся и бывал в подавленном настроении. Он мог работать очень напряженно, но затем с трудом достигал целительного покоя. Он часто путешествовал, пытаясь воспользоваться целебной силой различных курортов с минеральными источниками, что являлось в то время популярной и общепринятой частью режима поддержания здоровья. Одним из его любимых мест был источник в Ишле, в Австрии, где он даже держал небольшую яхту. Ему очень нравилось также бывать в Бадене-бай-Вин, неподалеку от Вены, где ему и встретилась Софи Гесс. В 1876 г. она была очаровательной миниатюрной 20-летней девушкой – ему же в это время было 43 года. Не было ничего удивительного в том, что Нобель влюбился в «Софишхен», продавщицу цветочного магазина, увез с собой в Париж и предоставил в ее распоряжение квартиру. Молодая женщина называла себя мадам Нобель, но спустя годы как-то обронила, что если их что-то и связывает, так это финансовая помощь с его стороны. Их связь окончательно прекратилась около 1891 г., за несколько лет до смерти Нобеля.

Вопреки слабости своего здоровья Нобель был способен с головой уходить в напряженную работу. Он обладал великолепным складом ума исследователя и любил занятия в своей химической лаборатории. Нобель управлял своей разбросанной по всему свету промышленной империей при помощи целой «команды» директоров многочисленных независимых друг от друга компаний, в которых Нобель обладал 20...30-процентной долей капитала. Несмотря на довольно скромный финансовый интерес, Нобель лично просматривал многочисленные детали принятия основных решений компаниями, использующими в своем названии его имя. По свидетельству одного из его биографов, «кроме научной и коммерческой деятельности, Нобель затрачивал много времени на ведение обширной корреспонденции, причем каждую подробность из деловой переписки он копировал только сам, начиная с выписки счетов и заканчивая ведением бухгалтерских расчетов». Кстати, современники считали, что он не соответствовал образу преуспевающего капиталиста эпохи бурного промышленного развития 2-й половины XIX в. Нобель тяготел к уединению, покою, не мог терпеть городской суматохи, хотя большую часть жизни ему довелось прожить именно в городских условиях, да и путешествовал он тоже довольно часто. В отличие от многих современных ему воротил делового мира Нобеля можно было назвать скорее «спартанцем», т. к. он никогда не курил, не употреблял спиртного, избегал карт и других азартных игр.

В 1888 году по ошибке репортёров в газете опубликовали сообщение о смерти Нобеля (газетчики перепутали изобретателя с его старшим братом Людвигом, умершим 12 апреля в Каннах). Это оказало на Альфреда серьёзное влияние. Когда о нём стали писать «миллионер на крови», «торговец взрывчатой смертью», «динамитный король», он решил сделать так, чтоб не остаться в памяти человечества «злодеем мирового масштаба».

Ведь несмотря на то, что Нобеля и называли зачастую королем динамита, он был ярым пацифистом. Как и некоторые другие изобретатели (в частности, создатель первого пулемета Ричард Гатлинг), он считал, что если у противников появится оружие, с помощью которого они смогут моментально уничтожить друг друга, то они поймут, что ничего не выиграют от войны и прекратят конфликт: «Мне бы хотелось изобрести вещество или машину, обладающие такой разрушительной мощностью, чтобы всякая война вообще стала невозможной». «Со своей стороны, – сказал он за три года до смерти, – я желаю, чтобы все пушки со всеми их принадлежностями и прислугой можно было бы отправить ко всем чертям, то есть в самое надлежащее для них место, чтобы их можно было выставлять напоказ и использовать». В другой раз он заявил, что война является «ужасом из ужасов и самым страшным преступлением».

При организации рынка сбыта бездымного пороха (баллистита) Нобель продал свой патент итальянским правительственным органам, что привело к конфликту с правительством Франции. Он был обвинен в краже взрывчатого вещества, лишении французского правительства монополии на него; в его лаборатории был произведен обыск, и она была закрыта; его предприятию также было запрещено производить баллистит. В этих условиях в 1891 г. Нобель решил покинуть Францию, основав свою новую резиденцию в Сан-Ремо, расположенном в итальянской Ривьере. Даже без учета скандала вокруг баллистита вряд ли можно было назвать парижские годы Нобеля безоблачными: его мать скончалась в 1889 г., через год после кончины его старшего брата Людвига. Более того, коммерческая деятельность парижского этапа жизни Нобеля омрачилась участием его парижской ассоциации в сомнительной спекуляции, связанной с безуспешной попыткой прокладки Панамского канала.

На своей вилле в Сан-Ремо, возвышающейся над Средиземным морем, утопающей в апельсиновых деревьях, Нобель построил маленькую химическую лабораторию, где работал, как только позволяло время. Среди прочего он экспериментировал в области получения синтетического каучука и искусственного шелка. Нобель любил Сан-Ремо за его удивительный климат, но хранил также и теплые воспоминания о земле предков. В 1894 г. он приобрел железоделательный завод в Вермланде, где одновременно выстроил поместье и обзавелся новой лабораторией. Два последних летних сезона своей жизни он провел в Вермланде.

Последние пять лет жизни Нобель работал вместе с личным ассистентом, Рагнаром Солманом, молодым шведским химиком, отличавшимся чрезвычайной тактичностью и терпением. Солман одновременно выполнял функции секретаря и лаборанта. Молодой человек сумел понравиться Нобелю и завоевать его доверие настолько, что он звал его не иначе как «главным исполнителем своих желаний». «Не всегда было легко служить в качестве его ассистента, – вспоминал Солман, – он был требовательным в своих запросах, откровенным и всегда казался нетерпеливым. Всякому имевшему с ним дело следовало как следует встряхнуться, чтобы поспевать за скачками его мыслей и быть готовым к самым удивительным его капризам, когда он внезапно появлялся и так же быстро исчезал».

При жизни Нобель часто проявлял необычайную щедрость по отношению к Солману и другим своим служащим. Когда его ассистент собрался жениться, Нобель тут же удвоил его жалованье, а ранее, когда выходила замуж его кухарка-француженка, он выдал ей в дар 40 тыс. франков, огромную сумму по тем временам. Однако благотворительность Нобеля часто выходила за пределы его личных и профессиональных контактов. Так, не считаясь ревностным прихожанином, он часто жертвовал деньги на деятельность парижского отделения шведской церкви во Франции, пастором которой в начале 90-х гг. прошлого столетия был Натан Седерблюм, ставший затем архиепископом лютеранской церкви в Швеции и удостоенный Нобелевской премии мира 1930 г.

27 ноября 1895 года в Шведско-норвежском клубе в Париже Альфредом Нобелем было подписано завещание, из которого следовало, что любой человек вне зависимости от национальности, внесший весомый вклад в науку, должен быть награжден премией. Фонд Нобелевской премии составлял на тот момент 33233792 шведские кроны (около шестидесяти двух миллионов фунтов стерлингов по нынешнему курсу).

Истоки завещания Нобеля с формулировкой положения о присуждении наград за достижения в различных областях человеческой деятельности оставляют много неясностей. Документ в окончательном виде представляет собой одну из редакций прежних его завещаний. Его посмертный дар для присуждения премий в области литературы и области науки и техники логически вытекает из интересов самого Нобеля, соприкасавшегося с указанными сторонами человеческой деятельности: физикой, физиологией, химией, литературой. Имеются также основания предположить, что установление премий за миротворческую деятельность связано с желанием изобретателя отмечать людей, которые, подобно ему, стойко противостояли насилию. В 1886 г. он, например, сказал своему английскому знакомому, что имеет «все более и более серьезное намерение увидеть мирные побеги красной розы в этом раскалывающемся мире». Кстати, Альфред Нобель проявил себя и в качестве драматурга, но это один из малоизвестных фактов его биографии. Его единственная пьеса, «Немезида», 4-актная трагедия в прозе о Беатрисе Ченчи, была написана, когда он был при смерти. Весь тираж, изданный в Париже в 1896 году, кроме трёх экземпляров, был уничтожен сразу после его смерти, так как пьеса была сочтена церковью скандальной и богохульной. Первое уцелевшее издание (двуязычное, на шведском и эсперанто) было опубликовано в Швеции в 2003, а в 2005 году в Стокгольме в день смерти учёного состоялась премьера спектакля. Исключение же математики из номинаций связывают с легендой. Его возлюбленная, молодая датчанка Анна Дезри, предпочла красавца Франца Лемаржа, собиравшегося поступать в университет по математическому разряду.Свадьба Анны Дезри и Франца Лемаржа шумела на весь Петербург. Нобели тоже были приглашены, но Альфред сказался больным. Вернувшись, родные действительно нашли его в тяжелейшей горячке, а на полу рядом с кроватью белели листки с только что написанной поэмой - что-то про умершую возлюбленную, белый саван и запах увядших роз. Почти неделю Альфред не приходил в себя, и отец, забросив дела, сутки напролет сидел у постели сына, кляня и датских красоток, и Петербург, и эти детские романы, будь они неладны...

Летом 1896 г. скончался его брат Роберт. В это же время Нобеля начали мучить боли в сердце. На консультации у специалистов в Париже он был предупрежден о развитии грудной жабы, связанной с недостаточным снабжением сердечной мышцы кислородом. Ему было рекомендовано отправиться на отдых. Нобель вновь переехал в Сан-Ремо. Он постарался завершить неоконченные дела и оставил собственноручную запись предсмертного пожелания. После полуночи 10 декабря 1896 г. от кровоизлияния в мозг он скончался. Кроме слуг-итальянцев, которые не понимали его, с Нобелем не оказалось никого из близких в момент ухода из жизни, и его последние слова остались неизвестными.
Оригинал завещания

После оглашения завещания в зале воцарилась напряженная тишина. Родственники великого изобретателя, одного из самых богатых людей на планете, тщетно пытались сохранить самообладание. Молчание нарушил невысокий господин в черном сюртуке ("Сводный брат усопшего, промышленник, проживает в Финляндии", -без труда припомнил Арвин), который воскликнул: "Это неслыханно!" и порывисто вышел вон. За ним потянулись остальные. Когда зал опустел, нотариус достал листок и вновь внимательно перечитал текст, прикидывая в уме, на основании чего наследники могли бы оспорить завещание, - а в том, что именно так они и поступят, видавший виды юрист не сомневался. Опытный нотариус чувствовал, что проблемы только начинаются, - и не ошибся. Часть наследников выразили протест, а газеты обвинили Нобеля в отсутствии патриотизма - как можно было пренебречь интересами страны и собственной семьи в угоду сомнительным идеям пацифизма! Даже шведский король Оскар II, явно раздраженный тем, что гигантское состояние так глупо пропало, публично заявил, что на Нобеля повлияли "эти фанатики мира", - конечно, было б куда лучше, если бы знаменитые оружейные заводы достались шведскому правительству. Но главная сложность заключалась в том, что имущество Альфреда было разбросано по всему миру: особняк в Ницце, дом в Париже, бесчисленные мастерские, фабрики и лаборатории в Финляндии, России, Германии, Италии, Англии. Перед смертью он был обладателем более 350 (!) патентов на собственные изобретения, владельцем или совладельцем 93 заводов. Его предприятия превратились в мировую сеть корпораций и синдикатов...

Для исполнения воли покойного наспех сколотили целую группу стряпчих, которые сбившись с ног мотались по свету, пытаясь продать имущество без излишних бюрократических проволочек. Положение усугублялось тем, что еще при жизни Нобель успел испортить отношения со многими правительствами. Во Франции, например, изобретателя динамита вообще считали военным шпионом и после смерти обложили его имущество такими пошлинами, что душеприказчикам пришлось изрядно попотеть, дабы продать всю недвижимость, а затем перевезти деньги в Швецию. Решили переправлять их наличными - пакеты с деньгами тайно погрузили в обычный кеб. Сверху взгромоздился Арвин - он решил лично возглавить операцию. В газетах тогда только и писали, что об анархистах-динамитчиках, грабящих банковские фургоны, так что Арвин вооружился увесистым револьвером и в результате чуть не продырявил лоб мальчишке-газетчику, который ловко запрыгнул на подножку, чтобы предложить мсье свежий номер. Тем временем наследники яростно пытались оспорить волю покойного, затевая все новые и новые процессы в судах Стокгольма, Лондона, Парижа и Берлина.

Потрясая 216 любовными письмами, предъявляла свои права на наследство и последняя пассия Софи фон Капирава (Гесс). Цветочнице показалось мало, что Нобель определил ей годовое содержание в полмиллиона шведских крон. «Если не раскошелитесь, — заявила она душеприказчикам, — я придам огласке компрометирующие факты». Письма выкупили у алчной дамы за 12 000 флоринов.

© AFP 2013/ Jonathan Nackstrand
Лишь его племянники из России, несмотря на хор родственников, решили выполнить волю великого изобретателя. Тело было перевезено в Стокгольм, перед захоронением по воле усопшего ему вскрыли вены — убедиться, что это не летаргический сон. ...Сидя в своем кабинете, Арвин Розенблюм терпеливо ждал. Раздался стук в дверь, и на подносе внесли записку. "Бальзамирование и прочее, о чем мы условились, сделано". В конце стояла подпись семейного врача Нобелей. Арвин удовлетворенно кивнул: теперь воля покойного исполнена. Во избежание кривотолков он не стал заострять внимание наследников на странном пункте завещания. В самом деле, зачем им знать, каково последнее желание Альфреда Нобеля? Король динамита, богатейший из людей желал, чтобы после смерти ему на всякий случай перерезали вены. Больше всего на свете он боялся быть похороненным заживо. Похоронен Альфред Нобель на кладбище Норра Бегравнингсплатсен (Северное кладбище) в Стокгольме.

Наконец, огромное состояние перешло в завещанный фонд. Потребовалось время, пока король Швеции в 1900 году соблаговолил официально признать Нобелевскую премию. С тех пор это одна из самых уважаемых премий в мире, лауреаты которой не только получают денежное вознаграждение за свой труд, но и пропуск в историю.

Как изобретатель, обладавший богатым воображением, и бизнесмен, эксплуатировавший в промышленных и коммерческих интересах свои идеи Альфред Нобель был типичным представителем своего времени. Парадокс заключается в том, что он был отшельником, стремящимся к уединению, и всемирная слава воспрепятствовала получению умиротворения в жизни, к которому он так страстно стремился. Как бы там ни было в его честь назван синтезированный химический элемент нобелий и физико-химический институт в Стокгольме.

Источники
Википедия
"Альфред Нобель. Олден УИТМЕН. Перевод на русский язык с дополнениями, издательство «Прогресс», 1992.
А. Ходоренко "10 гениев бизнеса"

Комментариев нет :

Отправить комментарий